вторник, 10 января 2017 г.

Замшелый Замш. Выпуск 2 (Царь Скилур в стране Гномов)

Перед наступлением жары, Пылающее седалище, совместно с нашим Бахчисарайским членом корреспондентом, решило посетить столицу царства гномов-город Красноперегномск. В лучших традициях ленивосипединга, расстояние, проезжаемое всеми за пару дней, нам, в очередной раз, удалось растянуть на четыре. Правда, этому способствовал достаточно частый гость тех мест-шквальный ветер, но даже если бы его не было, то и тогда темп нашего передвижения сложно бы было назвать крейсерским. 

Принимая во внимание то, что ж_д сообщение с Красноперекопском затруднено, и до крайней степени неудобно, нами было принято решение отправиться туда на автобусе. Но и тут возникли подводные камни: в кассе наотрез отказались продавать билеты на багаж в виде велосипедов. Странное дело, учитывая то, что автобус в те края отправляется полупустым, а его багажное отделение  настолько просторно, что спокойно могло бы поместить в своё нутро всю экспозицию берлинского Pergamonmuseum, включая Пергамский алтарь и ворота Иштар.
Но делать нечего, оставалось только вступить в преступный сговор с водителем и везти наши драндулеты по заветам колумбийских контрабандистов.
Водитель автобуса, на наше счастье, оказался не рвачом и желудком, а настоящим рубаха-парнем, и позволил загрузить наших коней стоя, в полной боевой выкладке, не утомляя нас разборками и упаковкой. Доплата за эту контрабанду тоже оказалась мизерной. Осталось дело за малым: погрузить Мембраныча в Бахчисарае. Это дело также оказалось довольно безболезненным. Мембраныч занял своё место и группа в полном составе двинулась к точке старта. Сачен (хотя читатели нашего блога уже знают, что никакой он не Сачен, а вылупившиеся из него Гомункул) защелкал фотоаппаратом ещё в автобусе, давая нам понять, что фотографировать он будет все и вся.


Красноперекопск встретил нашу кампанию ярким солнцем, однако ледяным и сильным ветром. Но мы, не видя причин для уныния, и перейдя, по совету местных, через путЯ, выходим на маршрут.


По началу ветер нас радует, так как Красноперекопск мы покидаем почти не крутя педали.  Ветер в спину, летим как птицы, душа поёт. Но уже через 15 км после поворота на Воронцовку, душа, а вместе с ней и тело, начинают петь совсем другие песни. Все таки степь-это степь. Ветер по настоящему сдувает. Но делать нечего, надо крутить. В скором времени Мембраныч умудряется пробиться. Через пару часов я следую его примеру. Делать нечего, мерзнем, клеимся, размахиваем соплями на ветру.



Тут стоит сказать, что перед выезом мы распределили роли и некоторую часть груза. Гомункул отвечал за фотосъемку и вёз всю фототехнику, Мембраныч-за кухню, и на стоянках бурлил джетбойлом, а я отвечал за инструмент, ремнаборы и прочую техническую часть. И вот, сразу же после прокола, выяснилось, что ответственный за инструмент, взял с собой неисправный насос. На меня можно положиться, ответственность-мое второе имя. После недоразумения с насосом, и прослушивания комментариев о том, какая я обезьяна, крутим дальше.
По дороге минуем сухие ответвления северо крымского канала, которые из-за долгого отсутствия воды все больше и больше разрушаются.


Печально смотреть, как достояние и трудовой подвиг прошлых лет приходит в негодность из-за горстки угашенных товарищей. Но история все расставит по своим местам.
Едется, скажем прямо, тяжко. Ветер гнёт нас как ковыль. Сачен или его Гомункул умудряются вести фоторепортаж. В какой то момент замечаю, что от ветра у него очень смешно съезжает капюшон и приобретает вид скифского башлыка. Скифский царь Скилур, ни дать ни взять. В таком случае Мембраныч автоматически становится его сыном Палаком, а я -далеким предком Ишпакаем.


Дальше наша скифская конница на полном галопе врезается в сумерки. Надо искать место для ночлега, однако в чистом поле сделать это не так то уж легко. Но как говорится, что скифу хорошо, для перса смерть. Поэтому падаем на ночь в придорожной канаве. На счастье её глубина позволяет полностью укрыться от назойливого ветра.


Ночь в канаве проходит спокойно, и на утро мы готовы продолжать наш вояж. Наши надежды на то, что утром ветер утихнет, не оправдываются. Судя по всему, такие ветра в это время года, частые гости этих мест. Царь Скилур не унывает и трубит сигнал к выступлению. Пыль опять начинает клубиться под копытами скифских коней. Дорога несколько однообразна и уныла, но спасает аудиокнига. Да и наушники здорово прикрывают уши от ветра. Ближе к полудню триумфально въезжаем в Кукушкино.


Местные жители благоговейно склоняются перед скифским царем. Кукушкинцы с покорностью принимают скифский протекторат и обязуются выплачивать ежегодную дань. Мембраныча начинает беспокоить колено, но пока вроде как ничего серьезного. Монотонность дороги пытаемся разбавить фотосессиями. Мембраныч, проработав полгода в магазине снаряжения и насмотревшись модных каталогов, позирует как топ модель.


Наш путь лежит через поселок Стерегущее, к морю. Обедать все желают на морском берегу, под шум прибоя. Редкие моменты единодушия в нашей команде. Приезжаем к началу Бакальской косы и бросаем свои бренные тела на высохшие водоросли.



Ветер дует с берега, поэтому на море почти нет волнения. Потрясающий цвет морской волны и яркое солнце способствуют пищеварению. Царь Скилур, разморившись на солнце, даёт слабину и распластавшись на пляже закатывает истерику. Он решает перенести столицу государства из Неаполя скифского сюда и дальше ехать отказывается напрочь.


Кое-как уговариваем его не терять царского достоинства и ехать дальше. Теперь перед нами встаёт вопрос: ехать ли по Бакальской косе до конца, или не тратить на нее время и силы и продолжать свой путь. И хочется и колется. Решение отдаем в руки фортуны и бросаем монетку. Монета решает, что Бакальская коса остаётся неизведанной до следующего раза. И опять стандартная схема: ветер точно в лицо, аудиокнига в ушах и бескрайние поля вокруг.



Правда на этот раз, дорога приносит разнообразие в виде некоторых достопримечательностей. Совсем недалеко от трассы встречаем развалины древнего колодца. Само строение в довольно хорошем состоянии, и поражает качеством кладки. Смотря в непроглядную темноту колодца становится не по себе. Какая то манящая бездна. Внутри, в складках породы, живут совы. И надо сказать, знатные совы, гаррипоттерские такие. Юлиану после некоторых манипуляций с фото техникой удаётся снять дно колодца. Колодец пуст, сух, и на удивление не загажен.




Такая конструкция колодцев была довольно распространена, более подробно с его устройством можно ознакомится посмотрев это видео. К сожалению не все из них дожили до наших дней, но порой даже такие свидетельства вызывают удивление и уважение к труду предков. Также, раз уж мы заговорили о седой старине, пользуясь случаем, хотел бы обратить взоры всех интересующихся историей Крыма на ресурс своего хорошего товарища -Алексея Шпакова - DISCOVER CRIMEA На его сайте вы найдёте информацию о малоизвестных, а порой и вовсе забытых уголках нашего полуострова. Автор сайта-человек увлечённый и любознательный, а отличительной особенностью его ресурса является очень взвешенный и научный подход к публикуемой информации. Хочется пожелать ему успеха и вдохновения на ниве открытия белых и отбеливания тёмных пятен крымской истории, археологии и культуры.
Но вернёмся к нашей поездке. А у нас уже довольно ярко начали вырисовываться очертания приближающейся ночи. Мы ехали в закат. Было красиво, но стремительно начало холодать.


Опять гордые скифы должны искать место для ночлега. На этот раз мы не нашли никаких канав, а стали просто на краю поля. Пожалуй, это была самая холодная ночевка, которой предшествовал не менее холодный вечер. За то небосклон был усыпан звездами и озарялся их холодным светом, а мы сидели в темноте и смотрели на это завораживающее зрелище.



Также оказалось, что гордый сын знойной степи -Царь Скилур легкомысленно отнесся к подбору утепления своего царского тела и царские филейные части начали подмерзать. Так вот, в прошлых выпусках я уже упоминал о том, что мои гамаши которые я поддеваю под шорты и называю "колготы с утренника", являются предметом многолетних шуточек в мой адрес. Да, они старые как экскрименты мамонта, страшные как ядерный гриб, дырявые как чулки танцовщиц Мулен Ружа и растянутые как колени советского трико. Но удобней вещи я не встречал. И вот, гордый Скилур, ещё вчера насмехавшийся над моими нелепыми колготами, дрожит как тропическая лихорадка и готов напялить на себя все что угодно, лишь бы согреть свои обмерзшие телеса. Делать нечего, снабжаю его запасной парой кальсон. Ночь проходит спокойно, а утром у нас по плану посещение Черноморского и езда вдоль прибрежной полосы. Как говорил Остап Бендер: в Черноморске ценят предметы старины и любят на них кататься. На самом деле в Черноморском нам необходимо пополнить запасы продовольствия, так как это единственный крупный населенный пункт в тех краях. К слову, именно в Черноморском я купил за жуткие деньжЫщщи сырокопченую колбасу Венскую от торговой марки Микоян. Которая в последствии, пройдет через вторую часть повествования тонкой коричневой линией...

На деле же Черноморское оказывается невероятно гостеприимным городком. Стоит только остановится, как тут же к тебе спешит местный житель с желанием помочь словом или делом, советом или добрым напутствием. К примеру как только мы бросили якорь у порога магазина АТБ, тут же, будто из под земли, возник улыбчивый мужичок и представившись местным любителем велопрогулок, пригласил нас проследовать за ним на нососную станцию (место его работы) чтобы мы могли на заднем дворе спокойно пообедать. Нам ничего не оставалось как воспользоваться гостеприимством этого благодушного человека. Пока мы трапезничали, местный житель поведал нам о том, чем живёт Черноморское, а также развлек нас веселыми историями. Совершив необходимые покупки, пообедав и поблагодарив нашего нового знакомого, мы выдвинулись к остаткам греческого поселения Калос Лимен. Там мы опять столкнулись с невероятной благожелательностью. Как только мы подъехали к городищу, к нам подошел смотритель, и ознакомив с правилами поведения на таких объектах, провел нам небольшую экскурсию. Сам Калос Лимен находится на берегу уютной и живописной бухты, однако, как и в случае с другими греческими колониями на территории полуострова, время и войны оставили лишь крупицы былого величия.



Ну а дальше наконец-то началось то, ради чего мы шпилили против ветра, кряхтели, пыхтели, а Мембраныч и вовсе сорвал колено- полное безлюдье, играющий в траве ветер, бескрайнее море и тонкая тропинка вдоль обрывов. Душа начинает снова петь, и мы несемся наперегонки на многочисленных спусках.


Мембраныч все больше жалуется на колено, а Скилур, найдя на берегу громадную дубину, размахивает ей над головой и хулит персидских царей (особенно Дария) на чем свет стоит.


День клонится к закату, пора становиться на ночевку. Как нельзя лучше на берегу красивейший бухты видим просто идеальное место для задуманного - остатки греческой усадьбы. Ночь прохладная, но шум морской волны отлично умиротворяет, так что спим без задних ног.



Утром Скилур принимает водные процедуры в ласковом море, а Мембраныч сообщает нам, что дело с коленом перестает быть забавным, и как минимум, ему необходимо посетить аптеку. Но до аптеки еще надо доехать, поэтому пакуем манатки и отправляемся в путь. Перевалив через пригорок, подъезжаем к бывшей лодочной станции, там идет грандиозное строительство. Очередной маркиз Карабас захапал землицы у моря. И маскирует свою асьенду под лодочную станцию. Но стоит отдать ему должное, архитектура дома и построек не выполнена в излюбленном стиле многих депутатов-цыганском барокко, а гармонично использует местный рельеф и действительно красива. Мы же, взбираемся на очередную возвышенность и теперь уже по настоящему вознаграждены видами за все предыдущие дни состязания с ветром. Перед нами вырастает причудливыми скальными формами и лазурным морем заказник Джангуль.




Гомункул Скилур от завораживающих видов начинает истерично панорамить, Мембраныч позабыв про колено носится по скалам как намазанный скипидаром, я, вытирая сопли на ветру слезы счастья, впитываю красоту фибрами и жабрами. В такие моменты меня посещает мысль о том, в каком все таки удивительном уголке мы живём. С какой быстротой меняется пейзаж и какие разнообразные формы принимает ландшафт. Оказывается все участники концессии думают о том же самом. С такими мыслями мы продвигаемся дальше. Ветер даёт нам небольшие поблажки и мы крутим в Оленевку.




 Там мы рассчитываем найти целебную мазь, изготовленную из барсучьего жира на основе старинных советских ядерных рецептов. Без неё Мембраныч угрожает сойти с маршрута и послать всю эту затею туда, куда в своё время улетели Медвед и Аппохуй, а именно-на йух. Ускоренный темп движения в Оленевку обусловлен для нас разными причинами: Мембраныч жаждит быть обмазанным мазью, Юлиан, не смотря на прохладную погоду, хочет пива, меня же толкает вперёд мысль о тарелке горячего супа. Через какое то время Оленевка действительно показывается, и мы, взяв языка, крутим в центр поселка. Там все, кроме меня, реализуют задуманное: Мембраныч блестит от мази как танцовщица самбы на карнавале в Рио, Гомункул, ошалев от безнаказанности, глушит пиво перед окнами сельсовета, а вот супа нет нигде, так как сам посёлок находится в предсезонном анабиозе и все закрыто.


Совершив все необходимые покупки, крутим в сторону мыса Тарханкут. Ветер традиционно лупит точно в  лицо, а действие чудодейственной мази сходит на нет. Мембраныч начинает скрипеть коленом.  В районе Тарханкутского маяка перед нами открывается прекрасная картина-яркое солнце и бушующее море. Остатки затонувшего судна и сопротивляющийся всем ветрам маяк, добавляют общей картине необычайный колорит.


 Перекусив, начинаем движение вдоль кромки обрыва. Своим внешним видом скалы напоминают Казачью Бухту и обрывы Фиолента. Внизу под нами бушует и пенится море. Мембраныч едет собрав свою волю в кулак, видно, что он припух. Завтра он собирается эвакуироваться с помощью родителей, так как опасается, что дело с коленом будет иметь долгоиграющие последствия.



Успокаиваем его тем, что если ему все таки отчекрыжат ногу, то Сачен вспомнит свою юность в столярном цеху, и справит ему красивую и точеную ногу из деревянной балясины.





Высота скал и уступов постепенно сходит на нет, мы приезжаем в очень красивое место, где яркий зеленый луг плавно переходит в море. А из воды то тут, то там торчат маленькие и причудливые скалки. Даже захотелось тут переночевать, но местность открытая и неутихающий ветер вынуждает с ним считаться. Поэтому приходится крутить педали дальше.


Продвигаемся в сторону Марьино. По пути минуем интересный объект, каждый выдвигает свою версию назначения таких конструкций, однако только лишь дома узнаем, что никто из нас не угадал, оказывается-это приспособление для калибровки навигационных приборов.


В скором времени на горизонте начинают появляться следы цивилизации, дело близится к закату и учитывая состояние колена решаем стать на краю поля перед селом. Пока ставили лагерь, к Мембранычу несколько раз прилетает здоровенный жук. Смеемся вспоминая, что точно такой же жук эвакуировал муравья с больными ногами. Эх, молодежжжжж.


Все готовят ужин, а у меня сегодня к макаронам колбаса Венская, торговой марки Микоян, которую я купил в Черноморске. И вот, макароны сварены, наступает очередь Венской. Вскрываю упаковку и в нос бьёт резкий химический запах. Причём это не запах протухшего продукта, а какого то ацетона. Похоже ИП Микоян, этот тот самый Микоян и его товарищ Гуревич, создатели истребителя МИГ, плеснули в колбасу реактивного топлива. Настроение как и ужин испорчено, руки чадят этот шнягой, причём оттереть их не получается даже с помощью влажных салфеток. Мысленно посылаю мощнейшие лучи поноса предпринимателю Микояну, его свечному заводику, а также магазину Пуд. Во мне пробуждается гигантская холодная и липкая жаба, которая начинает меня душить. Жалко денег и себя самого. Мало того, что и так дышать нечем из-за колбасных миазмов, так ещё квакуха кислород перекрыла. Привыкшие к спокойным ночам в течении всей поездки, мы отправляемся на боковую. Но не тут то было. Я сплю крайне плохо, мне чудится будто запах венской колбасы пропитал все в радиусе километра. К Мембранычу в палатку всю ночь пытается прорваться его старый знакомый-гигантский жук. Он неистово жужжит и все время взлетает и падает на палатку. Обычно не склонный к ругани Мембраныч, посреди ночи жалобно заключает, что жук его окончательно зае*ал. Но хуже всего пришлось Юлиану. Мощнейшие лучи поноса, которые я в сердцах посылал гражданину Микояну, жалея о потраченных деньжищах, невероятным образом отразились и как бумеранг прилетели назад. Но малость не долетев до меня, угодили точно в царя Скилура. И вот одновременно ночью начинается кордебалет: мне тошно и повсюду воняет колбасой, Мембраныч пытается улететь домой на жуке, а предводитель скифов, обронив свой акинак, бегает туда сюда и удобряет поля. В итоге рассвет встречаем изможденными и не выспавшимися. Дальше следует сворачивание лагеря, причем на этот раз, вальяжным сборам нет места, так как на нас надвигается мрачная туча.


Мембраныч скрипя зубами едет с нами к точке эвакуации, а у нас со Скилуром по плану объезд озера Донузлав и дрилл в Евпаторию. Выезжаем на асфальт и выбираем необычный для нас бодрый темп. Туча подгоняет, а на горизонте поливает немилосердно.



Скилур, плюнув на опасность водных процедур, гоняется с фотоаппаратом по полю за журавлями, а Мембраныч скрипя коленом то ли дело нас догоняет. Каждый раз отрываясь от него а потом встречаясь снова, мы благодарим его за поездку, жмем руки и прощаемся. В итоге, количество таких трогательных прощаний приближается к десяти. Во время очередного такого прощания, наш коллектив охватывает форменное безумие: тяжелораненый Мембраныч предлагает немного сократить дорогу и выскочить на трассу, проехав через одно из сел. Якобы по карте у него нехилый сократ. В итоге мы кружляем по селу, затем попадает на кладбище сельхозтехники, а потом и вовсе оказывается заключёнными в поросшем по периметру непроходимыми переплетениями акаций, персиковом саду. Основательно обколовшись и прорвавшись через заросли акации, мы оказываемся на громадном поле, ехать по которому сложновато, так как после двух трёх оборотов педалей, задняя перекидка наматывает на себя целые снопы травы. Поле огромное, и учитывая темп нашего передвижения по нему, сократом это назвать никак нельзя. Гомункул от злости верещит не своим голосом и ломится что есть дури вперёд, Мембраныч ковыляет позади, а мне вспоминается бессмертная фраза из кинофильма "Гараж": товарищи, собрание пошло на поводу у шизофренички!


Через какое-то время, поколотые и облепленные репеями, выходим на дорогу. Прощаемся с Мембранычем в очередной раз, и крутим дальше. Погода по дороге меняется каждую минуту. Порой не кисло припекает, а порой маловато и кофты с ветровкой. Через какое то время нас обгоняет на машине Мембраныч, и строя нам из окна обидные рожи, исчезает за очередным поворотом дороги. Его ждёт реабилитационная прогулка с родителями по Евпатории, поедание чебуреков и прочие радости культурного отдыха. Нас с Гомункулом ждёт объезд озера Донузлав, так как паромная переправа давным давно приказала долго жить. Чертовски обидно делать такой крюк (55 км) по асфальту, когда в месте перерытого перешейка Донузлав имеет каких то 300 метров от пирса до пирса. Хоть пакрафт для таких дел покупай, чесслово.



Основательно посокрушавшись, продолжаем свой путь. Страшная и мрачная туча так нас и не догнала, появилось солнце и если бы не пронизывающий ветер, то можно бы было сказать, что весна в полном разгаре. Дальнейшая дорога из себя представляла монотонный пилёж с постоянным боковым ветром. От такого унылого времяпровождения седалища начали полыхать не на шутку. Но вот, наконец, на горизонте древняя Керкинитида. На всех парах летим на ЖД вокзал, и там я понимаю, что называя эпизод с сокращенкой и ковылянием по полям, форменным безумием я был не прав. Настоящее безумие случается после того как мы узнаем, что в вечерняя электричка (вернее поезд, так как из-за Мустафикса в апреле вместо электричек еще ходили поезда) ушла 15 минут назад. А учитывая то, что до Симферополя их курсирует всего лишь две, и следующая только в 4-50 утра, решительно не понятно, что нам делать. Ехать своим ходом до Севастополя Скилур не может. Моё предложение заночевать на заднем дворе армянской церкви он называет самой е*анутой затеей за все наше знакомство. В общем, слово за слово, и на евпаторийском вокзале вспыхивает самый настоящий скандал. Обматерив друг друга с ног до головы, а затем помирившись, мы покупаем билеты на первую электричку и уезжаем на автобусе. Загадочная скифская душа во всей своей красе. На этой сумасшедшей ноте заканчивается рассказ о ветренных приключениях темпераментного Скилура, тяжелораненого Палака и их родственника- ворчливого Ишпакая.
По традиции благодарю всех, кто дочитал до конца. Берегите колени, будьте настырны как майский жук и не покупайте венскую колбасу.
p.s. В галерее заинтересованных лиц ждет тонна фотоматериала вперемешку. Разобраться в этом хаосе достаточно легко. Красивые фото от Скилура, средней паршивости -от меня, за самые хреновые в ответе Мембраныч.
p.s. #2 Написать этот рассказ меня побудил гордый Скилур, который запилил ролик про поездку. Если бы не он, то все это дело и дальше бы мариновалось в рамках рубрики Замшелый замш. Правда на видео нет ничего о том, как мы посетили в Евпатории концерт Раймонда Паулса и Гомункул чинил фотоаппарат с помощью нанотехнологий. Ну да ладно, как-нибудь залью на ютуб. Кстати у него и про поездку в более художественных формах тоже все давным давно написано ( чик, чик, чик, чик и чирик)

2 комментария:

  1. Даже колено заныло к концу рассказа. Не могу сейчас понять, как я мог повестись на эту авантюру.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Авантюра, это объезжать Донузлав. В след раз надо какой-то пакрафт (хотя бы один на троих) придумать.

      Удалить